Моя Конференция AIDS 2011
16/06/2011
Тот, кто хоть раз покидал пределы родины, поймёт меня: мандраж в ожидании таможенного контроля; всё ли взял, правильно ли распределил запасы табака (по последним данным разведки в, Эстонию можно провозить не более 40 сигарет!), не прихватил ли, случайно, чего запрещённого…
В дороге
А ещё у таможенников такой взгляд особенный, что чувствуешь себя заведомо виноватым. По крайней мере, со мной всегда так.
Симферопольский аэропорт – не то место, где хочется задержаться подольше. Нет того размаха, что ввергает пассажиров в священный трепет. Duty Free – просто магазин с неплохим ассортиментом. Лет тридцать назад, мне захотелось бы пожить в нём какое-то время, а сегодня – нет. Да и цены покусывают, впрочем, денег просто нет.
Всё позади. Стражники не нашли «заначку» - лишнюю пачку сигарет. Я счастлив, в связи с тем, что меня совсем не «улыбало» выложить пятёрку евро за пачку отравы в далёкой Эстляндии. Со спокойным сердцем делаю «крайние» звонки друзьям и близким, и вот он – апогей вокзального томления – нас принимает пузатенький Boeing – 737-500 авиакомпании Baltic Air. «Боинги» выгодно отличаются от «Тушек» расстоянием между креслами, что для моих 192 сантиметров чрезвычайно важно: можно даже слегка вытянуть ноги.
В самый момент взлёта хлынул ливень. Принимаю это за добрый знак и, ощутив на мгновенье желудок в горле, стремительно покидаю пределы Украины. В иллюминаторе – крыло. Не могу отделаться от мысли о хрупкости конструкции и бренности всего земного… Have a good trip!
Буквально через полчаса после взлёта, ощущаю железную хватку капитализма. Кукольно красивая стюардесса с «кенообразным» стюардом катят по проходу тележку со всякой всячиной: напитками, сандвичами, чаем, кофе. Улыбаясь, спрашивают у меня о моих пожеланиях. Я честно признаюсь, что желаю сока, хорошо бы апельсинового. Нет проблем! У меня перед носом пузатенькая бутылочка, а в ушах нежный голос: «2,50 евро». Жажда моя прошла сразу.
«Ничего!», - утешаю я себя, - «Скоро нас будут кормить». В буклетике компании написано, что обед дают, если рейс длится более полутора часов. Мы летим больше двух.
А пассажиры вокруг хрустят чипсами, пьют алкоголь из малюсеньких бутылочек и глядят на бесконечные облака под крылом. Есть мне хочется всё больше и больше. Я с тоской вспоминаю о том, что в сумке, сданной в багаж, есть упаковка орешков. Я бы их сейчас!..
Обеда я не дождался. Не знаю, должно быть не заслужил. А может быть еду нужно оплачивать как-то отдельно. Да и чего я хотел от «безнесс-класса»!
В Риге сели как-то неожиданно: земля вынырнула из облаков. Судя по удару шасси о бетонку, пилот тоже не ждал, что земля так близко. Тем не менее, сели, похлопали, как полагается, и побрели на выход.
Я – транзитный пассажир. Мне предстоит ещё около часа лететь до Таллинна на самолёте, от названия которого на меня отчётливо повеяло фильмом «В бой идут одни старики» и документальной хроникой тех лет – Fokker 50. «Вася, у тебя «фоккер» на хвосте, я прикрою…». На самом деле, я не так далёк от истины. Fokker 50 – это двухмоторный среднемагистральный самолёт, построенный в Голландии. Но я забегаю вперёд, мне ещё предстоит пройти таможню…
Латышская таможня меня несказанно удивила, отобрав всю косметику, объём которой превышал 100 мл. А в силу того, что я парень основательный и у меня всё не менее 100 мл, юноша – таможенник выбросил в специальный ящик практически всё, что нажито тяжёлым трудом. Всё, чем я могу бриться, освежаться и мыться. Выбросил с брезгливой, как мне показалось, гримасой, не дрогнув, рукой, одетой в резиновую перчатку. Welcome to Europe! Вот это я лохонулся!
Таллинн
«Фоккер» приземлился в аэропорту Леннарт Мери. Леннарт Мери – первый президент независимой постсоветской Эстонии. Вот и Таллинн. Здравствуй, земля эстонская! Таллиннский аэропорт, в советскую пору был одним из лучших в Союзе, таковым, в общем, он и остался и теперь – в меру респектабельным, в меру модерновым, расположенным в живописнейшем месте, практически на брегах озера Юлемисте.
Вялые таможенники безоговорочно пропускают меня в свою страну (контроль-то я прошёл ещё в Латвии, помните?), я прохожу один из «гейтов», стреляя глазами по сторонам в поисках уполномоченных встретить меня. Нахожу: девушка под «растяжкой» с логотипом конференции. Имея в голове лишь одно устойчивое желание – наконец покурить всласть на свежем воздухе (а не в туалетах, выдувая дым в унитаз – дабы не засекли и не оштрафовали) – я не совсем понимаю, что встречающая нас барышня проворковала мне с милым акцентом. А потому ищу глазами микроавтобус (или автобус), который домчит меня до Гоу Шнелли – отеля, где я буду жить. А барышня, как выяснилось, говорила мне отнюдь не комплименты, а очень даже важные вещи. Например, то, что до отелей нам, прибывшим, нужно добираться самостоятельно и за свои, кровные… Это меня немного огорчает: не смотря на то, что такси в Таллинне относительно дешевы, денег и без того мало, а ведь мне ещё нужно обеспечить себя заместительной терапией. Но, делать нечего, и я, в компании двух девушек, еду в свой отель. Поездка стоила 8 евро. Вообще, из аэропорта, в любой конец Таллинна, такси стоит не более 10 евро. Представляю, сколько бы содрали с приезжего наши симферопольские «бомбилы». Или же, скажем, бориспольские. Понимаете о чём я?
Пятнадцать минут – и я в Гоу Шнелли. Шнелли – это пруд прямёхонько под Тоомспеа. Из окон моего города виден Парламент Эстонии с развевающимся национальным флагом, немного смахивающим на «Весёлого Роджера» своей расцветкой. Короче, жить я буду в самом центре города, под Вышгородом – Старым городом. Совсем неплохо! Удручает одно: в номерах нет мочалок, шампуней, халатов и обувных ложек!
Я голоден. В полёте нас, как уже говорилось, не кормили. Направляюсь в Тоомспеа утолить голод: духовный (столько лет не был в Таллинне!) и физический (опять валюту тратить!).
Тоомспеа похож на неприступную крепость, чем он и являлся когда-то – мощные стены, впечатляющие башни с весёлыми названиями (Толстая Маргарита, Длинный Герман), солидные ворота. Лабиринт средневековых улочек – кривых, узких, пахнущих корицей, кофе и чем-то неуловимым, должно быть, временем. На одном из домов (жилых!) дата постройки - «1410» и, что-то подсказывает мне, что домик этот не самый старый в Таллинне.
Я брожу по улицам Таллинна, и перед глазами оживают картинки прочитанных в детстве книг и виденных фильмов: всё так знакомо, что, кажется, постучись я в какой из домов, мне обязательно откроет человек со свечёй в руке и вязаном колпаке на голове.
Но голод физический сильно мешает мне любоваться и ностальгировать. Походя, заглядываю в многочисленные ресторанчики и кафе. Цены покусывают. И, вдруг, в самом центре Старого Города, на Ратушной площади, мне на глаза попадается дивного вида харчевня: там, под закопченными сводами, царит полумрак, едва разгоняемый огоньками свечей, слышится эстонская музыка и что-то вкусно булькает в надраенном медном котле. У котла – хозяйка: бойкая быстроглазая девица, которая сообщает мне, что здесь, всего за один евро, я могу съесть целую миску похлёбки, а чуть позже, добавляет, что абсолютно бесплатно я могу выпить «пойзнед уотер» - отравленной воды. А когда же я делаю это – выпиваю «отравленной», из-под крана, воды, она аплодирует и говорит мне, что я «брэйв» - смелый. Эх, им бы нашу, из-под крана, вот это точно «брэйв»!
О Старом Таллинне можно говорить бесконечно. Я не бывал в Праге, в средневековых городах Германии и Австрии, Таллинн для меня – первый в списке «сказочных» городов. Думаю, он им и останется. Топонимика Таллинна завораживает, и в оригинальном звучании, и в переводе на русский: улицы Люхике Ялг, Пикк Ялг – «Короткая нога» и «Длинная нога» соответственно; «Киик-ин-де-Коок», церкви Олевисте со шпилем в 130 метров (один из самых высоких в Европе, Нигумнисте, Пюховайму с действующими часами; Раэкоя – Ратушная площадь, со старейшей действующей аптекой; все 18 крепостных башен во главе с Пикк Херманн и Толстой Маргаритой; крепостные ворота…
Рядом со строгой готикой знакомые силуэты православных соборов – Александра Невского и Казанской Богоматери. Но даже в луковках их куполов видится что-то европейское, готическое.
Как-то утром, идя на конференцию через Тоомспеа (Вышгород) я повстречал Шрека с Ослом. Он учтиво поклонился мне, а осёл улыбался при этом во все зубы. Повсюду висят знаки, на которых изображены силуэты зеваки-туриста и воришки, сдёргивающего с его плеча сумку. Надпись «идиооди», видимо, предупреждает, что нужно быть начеку даже в таком спокойном городе, как Таллинн.
Дома Старого Города – это особая история. Здание Большой Гильдии, дом Братства Черноголовых, Три Сестры – тесно прижавшиеся друг к другу узкие одинаковые дома, жилые дома 15-16 веков, от всего это веет такой стариной, что иной раз даже мурашки по спине бегают. Но при всём этом историческом многообразии, в Старом Городе нет ощущения «потёмкинской деревни», всё дышит жизнью, во всём чувствуется уход и забота. В последний день, я не пожалел монеты в один евро и бросил её в пруд Шнелли, чтобы обязательно вернуться в Датский Город, Таани Линн, Колывань, Таллинн.
Конференция
Я впервые на мероприятии подобного масштаба. Честно говоря, я ожидал чего-то большего на открытие в плане пафоса: военного оркестра, салюта наций, развевающихся стягов под национальные гимны, хлеб-соли от барышень в национальных одеяниях или, на худой случай, девочек-чирлидерс с помпонами в мини-юбках. Ничего этого не было.
Зато был целый Президент Эстонской Республики Тоомас Хендрик Ильвес в бабочке и без охраны. Как мне потом поведали аборигены, он всегда в бабочке и всегда без охраны. «Ильвес» по-эстонски «рысь». Он скромно вышел на сцену, проговорил минут десять и так же скромно спустился в зал. Людей в проводах, торчащих из ушей и оттопыренным задним карманом брюк около Президента я не заметил. После того, как господин Президент открыл Конференцию, мы – украинцы и россияне – долго обсуждали потом в кулуарах, что бы было, если б на конференцию в Таллинн надумали приехать Медведев или Янукович: оцепленный за несколько кварталов Нокиа-Холл, металодетекторы, бодисканы, неулыбчивые люди и тотальный шмон. Быть может, действительно, не так уж и много желающих покуситься на Президента? Эстонцы, как я понял, не стремятся сделать это, и Ильвес это, похоже, знает. Короче говоря, Конференция «ВИЧ в Европейском регионе – единство и многообразие» началась…
Все три дня я жалел об одном: почему я не могу клонироваться. Хотелось быть и там, и там, и, обязательно – там. От мысли, что я могу пропустить хоть что-нибудь, сжималось сердце. В основном зале Нокиа выступает с докладом сама Патриция Карьери (если бы не эта хрупкая француженка, вполне вероятно, мир не узнал бы, что такое бупренорфиновая заместительная терапия!), в «жёлтом секторе» Константин Леженцев захватывающе рассказывает о доступе к антиретровирусному лечению, в «бородовом» Раминта Стуйките говорит о проблемах новых членов ЕС, а в «голубом» - Сергей Кондратюк из украинской ЛЖВ. Как здесь не разорваться? Всё настолько интересно, настолько доступно и важно, что поры раскрываются, чтобы больше впитать. Всё и все доступны. Имеешь вопрос – задавай и ты обязательно получишь ответ. Лично я спросил-таки у мадам Карьери о наболевшем. Синхронисты работали безупречно. Кофе-брейки были вкусными и питательными, а сам «Нокиа-Холл» блистал светом и услаждал хорошим звуком. Первый день закончился часовым концертом эстонской этно-техно-группы с обалденными девочками-волынщицами и потрясающим альт-саксофонистом. Мне очень понравилось!
Вообще, сама мысль, что в перерывах ты стоишь и жуёшь сандвич рядом с Министром социальных дел Эстонии, а неподалёку пьёт кофе профессор Копенгагенского университета, меня поначалу напрягала. Но это прошло в первый же день: настолько доброжелательной и демократичной была атмосфера. Все, и панковатого вида ПИНы из Британии, и чиновники высоких рангов в дорогих костюмах от Ted Lapidus – все едины в своём желании сделать Европу лучше, здоровее и правильнее. Одинаково крепко ложились на сердце сухой «оцифрованный» доклад Хеннинга Миккельсена из UNAIDS и эмоциональная презентация девчонок из новорожденной ЕВА. Важно осознавать, что боль украинцев не безразлична бельгийцам, а сложности эстонцев понятны португальцам.
Я был приятно удивлён тем, как представлена Украина на таллиннской конференции: Ольга Варецка из Альянса, Владимир Жовтяк из Сети ЛЖВ, наш компатриот, живущий в Литве Костя Леженцев, Галина Скипальска из украинской HealthRight International, Сергей Кондратюк и другие. Все они приехали в Таллинн с интересными докладами на различные темы, в связи с чем, признаюсь, временами я ощущал себя туристом с камерой, а не делегатом солидного мероприятия.
На второй день конференции я пошёл получать свой замещающий препарат в клинику Висмари. Я шёл зелёными улицами, разглядывая дома с табличками, которые сообщали о том, кто построил этот дом, в каком году и по какому поводу. Должен сказать, что в центре Таллинна (не в Старом городе, а среди более современной застройки) почти на каждом доме имеется подобная табличка. Правильно, страна должна знать имена своих героев! На подходе к улице Висмари, где расположена метадоновая клиника, недалеко от посольства Дании, моё внимание привлёк памятник. Поначалу я подумал, что это Ленин в капитанской фуражке, изображённый в стилизованном носу корабля. Заинтригованный, я подошёл поближе и с разочарованием прочёл, что никакой это не Ильич, а Йохан Питка – гроза морей. Вообще, памятники Таллинна – это отдельная история. Их множество, по любому поводу, посвящённых людям всевозможных профессий и событиям на любой вкус. Не буду распространяться на эту тему, скажу лишь, что на одной из кривых улочек на Тоомспеа, я видел памятник Папе Карло а ниже – трубочисту.
Метадоновая клиника Висмари оказалась на поверку обычной поликлиникой советского образца, чем она, на самом деле, и является. Меня ждали – две пожилые эстонки, которых я сходу сразил «тэре» - «здравствуйте» и «анке мулле палун субоксон» - «дайте мне, пожалуйста, субоксон». На этом я исчерпал запас эстонских слов и стал изъясняться жестами, но этого не понадобилось, дамы хорошо говорили по-русски. Найдя мою фамилию в списке страждущих, мне выдали кулёчек с трёхдневным запасом зелья, а я отслюнил несколько десятков евро. После того, как я клал очередную десятку на стол, я внимательно смотрел на тётеньку, в надежде на то, что она скажет «достаточно». Но чуда не случилось, и я заплатил сполна невзрачными, но конвертируемыми бумажками. Всё. Под занавес скажу только, что я в лишний раз убедился в том, что далеко не всякий генерик есть зло: субоксон, в сравнении с нашенским индийским эддноком, полное… ладно, негодный препарат, на мой вкус. Плюс один – пахнет апельсинкой. Но, как бы там ни было, теперь я был с препаратом, а значит можно жить и работать.
Три дня – на разрыв. Три дня жадного заглатывания информации о насущном (второстепенного просто не было), три дня встреч – каждая новая интересней предыдущей, три дня общения. За это время я, наконец, увидел людей, которые, став для меня друзьями, оставались до сих пор виртуальными персонажами – лицами из Facebook и twitter. Не забыть мне презентации детища Насти Соловьёвой со товарищи под именем ЕВА. Хорошо, что это действо мне удалось запечатлеть на камеру от и до, такое не часто увидишь. Мне будет не хватать всего этого – калейдоскопа лиц, вавилонского смешения языков, стилей, мнений. Мне будет не хватать запаха Таллинна, где на мощёных улочках пахнет кофе и корицей.
Формат статьи не позволяет излить всё, что я пережил во время конференции, поделиться всем тем, что узнал, с кем познакомился… Взять, хотя бы, ребят-волонтёров, на плечи которых легла колоссальная нагрузка по организации и проведению конференции, сотрудников Нокиа-Холла, дворца, где вместо звонков звучат рингтоны. Низкий поклон им! И – спасибо. Спасибо Таллинну, спасибо таллинцам, спасибо всем, от кого зависела сама моя поездка. Спасибо! Tänan teid!